Психический инцест в детско-родительских отношениях

568x320 skuka

Заметки / Травма насилия

Я психолог, е-консультант, тренер, автор статей. Родители и дети в кругу. Испытуемыми были учащиеся старших классов Москвы.

От создателя:

Психологический инцест в детско родительских отношениях

Данная заметка взята из книжки «Сказочные ситуации очами психотерапевта», написанной в соавторстве с Натальей Олифирович и вышедшей абсолютно не так давно в издательстве «Речь», СПб. В книжке на случае сказочных ситуаций рассмотрены особенности психотерапевтической работы с разными типами личности. В виде клинических персонажей анализируются сказочные персонажи — сестрица Аленушка (созависимость), Царевна-Лягушка (психический инцест), Кай (нарциссическая травма), Небольшой Царевич (экзистенциальный упадок), Золушка (диссоциативное расстройство) и прочие.
Заметка печатается с уменьшениями.

Психологический инцест в детско родительских отношениях

…психика практически постоянно применяет труп,

дабы сказать что-нибудь,

донести некую информацию и,

т. о., не разрешить реализации

запрещенных влечений и желаний.

Джойс Макдугал. «Театры тела»

Каково реальное психологическое отношение ребенка к отчему? Если мужчине удается освободить женщину из отцовского плена, у нее появляется энергия и ресурсы строить с ним отношения другого, более зрелого уровня: «Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду! Однако, несмотря на очевидное сопротивление Ивана, выражающееся в выборе им неподходящего объекта для брака, отец игнорирует сложившуюся ситуацию и требует выполнения своей воли: «Бери квакушку, ничего не поделаешь!

Подготовительные замечания

Психологический инцест в детско родительских отношениях

В этой заметке мы прибегнули к знакомой российской этнической притче «Царевна-лягушка» как успешной, с нашей точки зрения, картинке результатов психического инцеста меж основателем и дочерью. Мы рассматриваем понятие психического инцеста в широком значении как грубое несоблюдение границ малыша опекуном (или опекунами), проявляющееся в принуждении, навязывании собственной воли, игнорировании необходимостей малыша, ранешней сексуализации и др., т.е. в различных формах психического насилия. В фокус-покус нашего внимания кроме того попадают феномены нарушения психических границ, образующиеся в подобных отношениях в диаде «отец – сын», кроме того выставленные в этой притче в отношениях отца-царя и его отпрыской.

Результаты психического инцеста не например приметны и болезненны, как при физическом насилии. Также, часто психоаналитики встречаются с отстроченными плодами этих отношений: неспособностью представительницы слабого пола отыскать отпимального напарника, ужасом перед сексапильными контактами, расстройствами психологического и физического самочувствия и др. Т. о., «в фоне» остаются больше «легкие» нарушения: истерические, мазохистические, подавленные, психосоматические и др., обусловленные эмоциональным инцестом меж основателем и дочерью.

Коротко припомним ее смысл. Правитель решает женить собственных отпрыской и предлагает им избрать жену. Старшему в супруги достается боярская дочь, среднему – купеческая, а младшему – квакушка(кваку’шка). Меньший брат расстроен, хотя квакушка(кваку’шка) как оказалось и рукодельницей, и хозяйкой, и кросоткой. Найдя эти плюсы у жены-лягушки, Иван-царевич, опасаясь ее утратить, спаливает лягушачью кожу. Впрочем это поступок приводит к предсказанию супруги, в следствии чего крупнейший герой обязан освобождать ее из рук Кощея Бессмертного, основателя, превратившего дочь в лягушку.

Такие отношения чаще всего наблюдаются в неблагополучных семьях, таких как семьи алкоголиков или наркоманов. К сожалению, довольно часто в семье, школе и других социальных группах наиболее ценным является послушное и тихое поведение.

Патриархальный мир

Психологический инцест в детско родительских отношениях

Данная ситуация необыкновенна этим, собственно что в ней нет ни одной мамы. В притче описан патриархальный мир, где есть 2 отцовские фигуры – правитель, основатель Ивана-Царевича, и Кощей Бессмертный, основатель Василисы Премудрой.

В семье, где есть основатель, мама и малыш, дела многоаспектны, полны всевозможных контекстов, инцидентов и обстановок. Малыш сталкивается с реальностью, где есть основатель и мама. Основатель ломает связь мамы и малыша, тем, выделяя границы меж полами (мужика – представительницы слабого пола) и поколениями (детки – совершеннолетние), а еще этот прецедент, собственно что малыш не владеет сексуальностью совершеннолетнего. Впрочем время от времени в мощь конкретных событий (погибель или гипофункциональность мамы) малыш остается tet-a-tet с основателем.

Какой он – мир Основателя, где нет мамы? В чем особенность истории, где не представлена дихотомия взаимодополняющих факторов «мужское – женское»? К чертам сего мира относится, сначала, агрессивно иерархизированная структура отношений. Все подчинены основателю и он воспринимает заключения за всех.

Любой основатель – руководитель собственного мира. В руках у авторитарного основателя сконцентрировано неограниченное количество власти. Непосредственно он определяет порядок, систему ценностей, обыкновения, производит ритуалы, уточняет границы собственной системы. В нашем мире нет пространства «женскому» – состраданию, осознанию, нежности, любви. Все подчинено 1 закону – тексту Основателя. Иной воспринимается спустя его функции, обеспечивающие незыблемость отцовского мира.

В нашем мире нет пространства свободе, выбору, необходимостям отдельного человека – все решает основатель. В самом начале сказки правитель приглашает к для себя отпрыской и беседует им:

«– Малыши мои приятные, вы сейчас все на возрасте, пора для вас и о женах задуматься!

– За кого же нам, батюшка, посвататься?

– А вы возьмите по стреле, натяните средства тугие луки и пустите стрелы в различные стороны. Где стрела свалится — там и сватайтесь».

Отметим – у отпрыской никто не спрашивает – готовы ли они к браку, желают ли жениться, есть ли у их жена на примете. Царь-отец сам подбирает и навязывает сыновьям и время, и метод поиска жены.

«Вышли братья на размашистый отцовский двор, натянули средства тугие луки и стреляли.

Пустил стрелу старший брат. Рухнула стрела на боярский двор, и подняла ее боярская дочь.

Пустил стрелу средний брат – полетела стрела к богатому негоцианту во двор. Подняла ее купеческая дочь.

Пустил стрелу Иван-царевич – полетела его стрела напрямик в топкое топь, и подняла ее лягушка-квакушка…»

Стоит отметить то, собственно что основатель игнорирует разность в возрасте ребят. Это – раз из симптомов дисфункциональной домашней системы. Меньший отпрыск еще не готов к браку. Потому процесс поиска жены в притче возможно рассматривать в контексте сопротивления младшего отпрыска отцовской воле. С одной стороны, Иван-царевич не способен напрямик противостоять основателю, с иной – не готов защищать собственную сделку. Компромисс меж личным желанием и отцовским произволом реализуется в неудачном финале: и стрела улетает в топь, и жена – квакушка(кваку’шка).

Впрочем, невзирая на явное противодействие Ивана, выражающееся в выборе им неуместного объекта для брака, основатель игнорирует образовавшуюся историю и настятельно просит выполнения собственной воли: «Бери квакушку, ничего не поделаешь!». Это – аттестат ригидности основателя и негибкости произведенных им правил.

Заточение брака значит свежий период в жизни человека – период его психического и общественного взросления. Впрочем в притче основатель не принимает формальной и неформальной взрослости отпрыской и продолжает средства тесты.

«На иной денек в последствии женитьбы призвал правитель собственных отпрыской и беседует:

– Ну, сынки мои дорогостоящие, сейчас вы все 3 женаты. Охота мне разузнать, могут ли ваши супруги хлебы жечь. Пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба».

Обратим внимание на этот прецедент, собственно что ни раз мужик, не считая основателя, не имеет права голоса и не воспринимает заключений. Это картинка такового парадокса патриархального мира, как строгая иерархизированность системы отношений и недоступность свободы тем, кто располагается понизу иерархической лестницы. Принятие заключений одним человеком безизбежно ведет к инфантилизации всех оставшихся: отсутствию инициативы, энтузиазма к жизни, тотальному подчинению, и, как последствие – к депрессии.

Основатель продолжает уничтожать всех около себя. К примеру, его абсолютно не тревожит то, собственно что невесткам понадобиться трудиться всю ночь – они обязаны принять правила и замерзнуть винтиками в слаженной системе, где каждое отступление от правил карается либо на публике осуждается, а абсолютное подчинение одобряется.

«Пришли и взрослые братья, принесли средства караваи, лишь только у их и взглянуть не на собственно что: у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой — мокрый ну да кривобокий вышел.

Правитель поначалу принял коврига у старшего принца, посмотрел на него и отдал приказ отнести псам дворовым.

Принял у среднего, посмотрел и заявил:

– Подобный коврига лишь только от немалый дела есть будешь!

Дошла очередь и до Ивана-царевича. Принял правитель от него коврига и заявил:

– Вот данный хлеб исключительно в немалые праздничные дни есть!»

Т. о., основатель характеризуется как нарциссичный и довольно категоричный человек с черно-белым взором на мир: коврига возможно или «псам выбросить» (обесценивание), или «на немалые праздничные дни есть» (идеализация).

Заметим, собственно что даме в патриархальном мире надо(надобно) быть мужественной, дабы вынести все тяготы, приспособиться, получить одобрение «альфа-самца». Лишь только спустя его принятие у нее есть возможность взятьвдолг(взятьвзаймы) «хорошее место» в системе, поскольку иные мужика всецело зависимы от воли-произвола старшей мужской фигуры.

2 0 0 1 0 2. Предположение о том, что большинству родителей известны и сами эти привычки, и способы их использования, ошибочно, поскольку в нашем обществе не принято обучать родителей эффективному взаимодействию со своими детьми. 716 15 15 15 8.

Личные свойства малыша патриархального основателя

Психологический инцест в детско родительских отношениях

В семье с строгим, авторитарным, подавляющим опекуном у малыша в большинстве случаев складывается, как мы уже замечали повыше, подавленная характерология. Картинка что в притче – обстановка возвращения Ивана домой к юный жене-лягушке.

«Воротился Иван-царевич в средства палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

– Ква-ква, Иван-царевич, – беседует лягушка-квакушка, – собственно что ты например опечалился? Либо услышал от собственного основателя текст неласковое?

– Как мне не грустить! – отвечает Иван-царевич. – Отдал приказ мой батюшка, дабы ты сама выпекла к утру коврига хлеба…»

Н. Мак-Вильямс акцентирует внимание, собственно что «люди в депрессивном состоянии подталкивают огромную доля собственного неблагоприятного аффекта не на иного, а на самого себя» (Н.Мак-Вильямс, с. 296). Т. о., вся злости к основателю у Ивана угнетается и трансформируется в аутоагрессию. Преобладающими же защитными механизмами у подавленных людей считаются интроекция и воззвание напротив себя (ретрофлексия).

Интроекция – простой защитный процесс, в следствии которого «идущее снаружи неверно принимается как приходящее изнутри» (Н.Мак-Вильямс, с. 145.) Интроекция часто ведет к примитивной идентификации с другими и работает механизмом остановки спонтанных реакций. Поворот, либо воззвание напротив себя (ретрофлексия) – это процесс перенаправления остановленного аффекта, относящегося к наружному объекту, на себя самого (Мак-Вильямс, с. 170). Рассмотренные механизмы обороны в большинстве случаев служат прототипом формирования подавленных и психосоматических реакций.

В притче представлены 2 варианта становления сценария.

1-ый – подавленный, проиллюстрированный на случае структуры личности и поведения Ивана-царевича. Его мощная подневольность от основателя имеет место быть в следовании «токсическим» интроектам в следствии ужаса проявления личного Я. Следствием такового авторитарного воспитания считается инфантильность, как неспособность человека остепениться и обрести свободу и автономию. Матрица отношений Ивана с основателем сформировывает не столько его поведение, хотя кроме того детерминирует его метод мышления и чувственные процессы. В следствии волнения и ужаса Иван не способен разумно думать и всегда находится в печали.

2 вариант становления представлен образом Царевны-лягушки. Притча жадно обрисовывает жизнь Василисы в родительском жилище. Нам только ведомо, собственно что «Василиса Премудрая хитрей-мудрей основателя собственного, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и отдал приказ ей 3 года квакушею быть». Тут мы опять сталкиваемся с партиархальным миром, правила которого не соблела дочь, осознанно (либо неосознанно) вступившая в конкурентнсть со своим основателем. Любопытно, собственно что ударение изготовлен на «голове» – умственной сфере, оптимальном измерении отношений. Может показаться на первый взгляд, в норме основатель обязан кичиться разумом собственной дочери. Впрочем, сообразно сюжету, он так рассержен, собственно что изгоняет ее из жилища, и не просто изгоняет, а превращает в лягушку. Что все-таки вызывает его аффект и приводит к этому ожесточенному действию? Отчего он превращает собственную дочь непосредственно в лягушку?

Сообразно разным славянским поверьям и легендам, квакушка(кваку’шка) в свое время была дамой. Непосредственно данный мелодия, с нашей точки зрения, отыскал отблеск в анализируемой притче. Квакушка(кваку’шка) часто вызывает ужас. Уважение, почтение и запрет на смертоубийство лягушек у множества народов связано с преданиями, собственно что подобный действие имеет возможность привести к страшным результатам – заболевания, погибели, вьюжить сил природы (засухе, нехорошему урожаю и т.п.). Лягушке приписываются разные сверхспособности: лечить, давать3 удача в жилище, вызывать ливень, оберегать сбор и т.п.

Если взглянуть под другим углом, квакушка(кваку’шка) вызывает брезгливость, сначала – в следствии увлажненной, бугорчатой кожи. Вот поэтому, с нашей точки зрения, основатель, Кощей Бессмертный, преобразовал Василису Премудрую в лягушку. Разведка ответа на вопрос «Почему он это устроил?» наталкивает нас на подозрение о сути инцендента меж основателем и дочерью.

Любопытно, собственно что «смерть Кощея располагается на конце иглы, эта игла – в яичке, то яичко – в утке, что утка – в зайце, этот безбилетник – в кованом ларце, а что ларец – на верхушке старенького дуба. А дуб этот в глухом лесу растет». Кощей не даром прячет собственную «иглу» во столько оболочек. Смахивает, непосредственно т. о. он пробует сдержаться от соблазнения собственной дочери. Обыкновенно в реальной жизни, основатель, столкнувшись с просыпанием в дочери женственности, сексапильности безотчетно чувственно дистанцируется от нее. Впрочем эти деяния в рассматриваемых отношениях оказываются мало действенными, и потому необходимы вспомогательные механизмы, дабы сдержаться от сближения. Этим методом в притче считается перевоплощение дочери в дурную лягушку, рационализировав это поступок: «Василиса Премудрая хитрей-мудрей основателя собственного, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и отдал приказ ей 3 года квакушею быть». Увлекателен крышка цитаты: «Ну, ну да создавать нечего, текстами неудачи не поправишь» – осознавание не может помочь, толки ни к чему не ведут, возбуждение остается, и перевоплощение Василисы в дурную лягушку – один-единственный для Кощея метод содержать собственную «иглу» вдалеке от дочери.

Брезгливость в отношениях, сначала, делает функцию лимитирования, отворачивания, филиалы субъекта от объекта. В более совокупных случаях брезгливость маркирует несоблюдение границ. У человека с сохраненной чувствительностью обыкновенно при несоблюдении его границ появляется злость, кот-ая и ведет к их восстановлению.

Намного труднее истории, когда брезгливость появляется в отношениях, где есть приверженность. И тут оно кроме того маркирует несоблюдение границ, впрочем тип сталкивается с 2-мя сразу существующими амбивалентными эмоциями – любовью и брезгливостью, ни одно из коих нереально высказать полностью. Приверженность не разрешает проявить злость, за коей кроется брезгливость, а брезгливость перекрывает приверженность. В этих случаях психоаналитик обыкновенно сталкивается с застывшим ощущением, коие имеет место быть повторяющий вид какого-нибудь признака, в большинстве случаев – психосоматического. [Немиринский]

Т. о., столкнувшись с описанным феноменом – трансформацией великолепной и осмысленной Василисы в лягушку – у нас есть возможность представить, собственно что данное поступок было принято основателем с целью выстраивания границы друг от друга и соблазнительной-соблазняющей дочерью с целью избегания инцестуозной истории. Смахивает, в этой истории единственной вероятностью придерживаться от дочери подальше считается перевоплощение ее в сексапильно непрезентабельное, мерзкое существо – лягушку. В реальной жизни, как мы уже замечали, основатель имеет возможность превращать дочь в «жабу» на символическом уровне – отмечать в ней лишь только нехорошее и мерзкое, саркастично и унижающе знаться с ней, унижать и обесценивать… С данным феноменом дочь часто сталкивается с началом взросления. Данный парадокс мы нарекли «подменой» основателя: еще не так давно теплый, любящий и сентиментальный основатель в отношениях с дочерью «превращается» в придирчивого, колющегося, брутального человека. Все это – методы сдерживаться от инцеста и сразу причинять боль собственному ребенку. Разумеется, собственно что в подобный небезопасной истории нереально «эротическое воспроизводство»: дезорганизованный средствами желаниями, никак не доброжелательный и особенно не благородный основатель грубо отторгает собственную дочь, создавая у нее чувство (и состояние) собственной неполноценности, ненужности и наружной непривлекательности. Следствием описанной истории считается состояние дефицитарности у дочери: она продолжает нуждаться в нежности, психологической привычки основателя, и не получив сего (в действительности либо в символическом ментальном месте), например и не может остепениться и освободиться от признака, кот-ый сразу считается и эмблемой границ, и эмблемой связанности.

2 вероятный вариант становления мероприятий в образовавшейся инцестуозной истории – это перевоплощение «в лягушку», инициированное самой дочерью (как, к примеру, в притче «Ослиная шкура»). В случае если основатель все таки не соблюдает границы, дочь сама имеет возможность «организовать» признак, вызывающий брезгливость – кожное болезнь, излишний вес, анорексию… За это время посредством признака дочь говорит основателю: придерживайся от меня подальше, по другому я: могу заболеть (при экземе, псориазе), вызвать брезгливость (при ожирении), быстро исчезну, абсолютно уйду от тебя, вполне вероятно, в иной мир (при анорексии)… И все же, у малыша находится уныние по отсутствующему и пренебрегающему основателю, а признак – это метод оставаться с ним связанной, но и стоимостью нанесения вреда себе самой.

Наконец, при авторитарном, нарушающем границы, соблазняющем основателе дочь имеет возможность организовать обороны т. о., дабы спрятаться, улизнуть от него на физическом уровне и сразу оставаться психологически с ним связанной. Независимо от такого как, идет ли речь о реальном либо психическом инцесте, эта травматизация часто (хотя порой) ведет к формированию диссоциативной личности. Сутью диссоциированной, либо многочисленной личности, считается жизнь 2-ух либо больше Я, владеющих разными чертами. Предпосылкой появления такового расстройства работают травмы различной этиологии, хотя в большинстве случаев – сексапильный абъюз, выявляемый в 97-98% случаев при постановке этого диагноза [Putnam].

Н. Мак-Вильямс сообщает, собственно что «наиболее броской чертой личного «Я» индивидума с нарушением по типу многочисленной личности считается последующее событие: оно фрагментировано на некоторое количество отщепленных выборочных личных «Я», любое из коих дает кое-какие функции» (Мак-Вильямс, с. 429).

Он сам при этом становится менее истеричным и аффективно заряженным. Второй человек, взаимодействуя только руками, передаёт состояние эмоций, чувств первого человека. Материнские представления о детях младшего школьного возраста являются ориентиром в построении эмоционального взаимодействия, причем искажение образа сопровождается дисгармоничным эмоциональным взаимодействием.

Признак как оборона

Психологический инцест в детско родительских отношениях

В притче мы встречаемся с 3-мя Я Василисы. В 1 ипостаси она стает как мудрая и прекрасная двухкомнатная квартира. К примеру, показательно ее возникновение на застолью: «Подъехала карета к крыльцу, и вышла из нее Василиса Премудрая – сама как солнце ясное сияет. Все на нее дивятся, смотрят, от удивления текста вымолвить не могут». Появляясь в виде Василисы Премудрой, героиня выделяется последней степенью активности: выпекает ночами караваи, ткет ковры, не утрачивает оптимизма в кризисных обстановках. На самом деле, она всегда располагается в интенсивном, энергичном, в том числе и маниакальном состоянии, адаптивно функционирует при выполнении просьб и заданий, другими словами действует как абсолютно адекватный самодостаточный человек.

В виде Царевны-лягушки героиня в главном успокаивает собственного супруга, укладывает, как малыша, спать, провожает Ивана-царевича к основателю, уговривает в корректности тех либо других поступков… Заметим, собственно что в виде лягушки она и практически, и фигурально миниатюризируется: понижается число и качество производимых ею функций, изменяется ее идентичность. В случае если в виде Василисы она инициативна и энергична, то в виде лягушки она только просит о кое-чем Ивана либо пробует его унять и утешить. Не трудно догадаться, собственно что непосредственно в данном ее состоянии инфантильный и незрелый супруг Иван подходит ей в виде безупречного напарника, как, вобщем, и она подходит собственному супругу. Т. о., в виде Царевны-лягушки героиня нуждается в партнере, кот-ый бы обеспечивал ей статус, кров и наименьшую безопасность.

Заинтересованность вызывает парадокс перехода от Василисы Великолепной к лягушке и назад. Смахивает, в истории защищенности бывает замечена Василиса. Обыкновенно ее супруг в это время дремлет либо отсутствует. Впрочем приближение супруга героиня встречает в виде лягушки. Не трудно догадаться, собственно что ей трудно и жутко пребывать одиннаодин с мужиком в виде великолепной девицы – намного легче болеть данный навык в виде лягушки, на коию никто не зарится как на даму. Лягушечья кожура защищает Василису от нарушений границ и чрезмерного внимания мужиков.

Третье Я в виде Василисы появляется в последствии такого как, как Иван спаливает лягушечью кожу. На самом деле, Иван-царевич совершает повторную травматизацию: сжигая кожу, он грубо вторгается в собственное место собственной супруги. Смахивает, для Ивана нестерпимо конфликт с этим, собственно что его благоверная – прекрасная, свободная, отважная и активная дама. Деструктивная штурм на границы супруги – это метод совладать со собственной растерянностью, завистью и злостью. Иван не советуется с супругой, не спрашивает, верно ли то, собственно что он решает сделать – он потаенно, как малыш, «улучил минуту и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и сжег ее на огне».

Кожура считается и эмблемой границ, и самой границей меж человеком и миром. Иван, сжигая кожу, функционирует как неискусный психоаналитик – пробует впрямую трудиться с признаком. Впрочем, как ведомо, признак практически постоянно делает защитную функцию. В последствии сжигания кожи, символизирующего прямую атаку на признак, заказчик – Василиса – как оказалось всецело дезорганизованной и дезадаптированной. Она беседует супругу: «Ах, Иван-царевич, что все-таки ты наделал! Если б ты еще 3 денька подождал, я бы всегда твоею была. А сейчас прощай, отыскивай меня за тридевять территорий, за тридевять морей, в тридесятом королевстве, в подсолнечном государстве, у Кощея Бессмертного. Как 3 пары стальных сапожек износишь, как 3 стальных хлеба изгрызешь – только после этого и разыщешь меня…»

Любопытно, собственно что потом Василиса стает в третьей ипостаси: она «обернулась белоснежной лебедью и улетела в окно». С нашей точки зрения, это перевоплощение символизирует переход Василисы от психосоматического значения обороны к психотическому, собственно что согласуется с знакомой концепцией двухэшелонной полосы защиты А. Митчерлиха. В согласовании с этой концепцией психосоматический процесс развивается в подобный очередности:

  • На первом шаге человек пробует совладать с инцидентом в главном посредством психологических средств на психосоциальном уровне (невротическая трасса защиты):
  • за счет обыденных средств общественного (межличностного) взаимодействия;
  • за счет защитных устройств и коппинг-стратегий;
  • методом невротических признаков и невротического становления личности.
  • В этом случае, когда 1-ая (невротическая) трасса защиты не включается и человеку не получается совладать лишь психологическими своими, подключается оборона 2 эшелона – соматизация (психосоматическая трасса защиты).
  • 3-я трасса защиты, кот-ая введена передовыми психотерапевтами (О. Кернберг), актуализируется за это время, когда 2-ая (психосоматическая трасса защиты) не включается либо как оказалось разрушенной. Оборона третьего эшелона – это психотическое симптомообразование.
  • Непосредственно психотическую реакцию Василисы, с нашей точки зрения, в притче символизирует «отлет» белоснежной лебеди. Птица не «заземлена», она располагается в контакте с иной реальностью, чем человек причем даже квакушка(кваку’шка). Разрушение же 2 эшелона обороны усложняет задачки терапевта: сейчас ему, как например Ивану, надо(надобно) «износить 3 пары стальных сапог», «изгрызть 3 стальных хлеба»… Неискусные терапевтические деяния, заключающиеся в прямой атаке на признак с целью его разрушения, часто и в реальной психотерапевтической истории ведут к психотическому срыву посетителя или к выходу в свет иного, больше сурового признака.

    Личные качественные характеристики супругов, специфика их взаимоотношений обусловливают облик семьи и направление реализации свойственных ей функций. Причины конфликтов в детско родительских отношениях.

    Терапия как восстановление целостного Я

    Психологический инцест в детско родительских отношениях

    Справедливо обозначить(означить), собственно что психический инцест порой ведет к настолько травматическим результатам. Детерминация каждого расстройства вблизи средовых и внутриличностных моментов обусловливает огромное количество разновидностей реагирования на одинаковую историю. В терапии у нас есть возможность повстречаться как с успешно «утилизированным» с помощью деяния зрелых защитных устройств травматическим навыком посетителей, например и с психосоматизацией, с многочисленным расстройством личности причем даже с псхотическими проявлениями.

    У описываемого нами на основании приведенной сказки на подобии посетителей, обратившихся за поддержкой, ярче всего имеет место быть психосоматический признак: боли, телесные конфигурации, несоблюдение функций организма и т.п. В истории сказки в виде такового признака выступает экстерьер Василисы Великолепной, предстающей повторяющий вид лягушки. Непосредственно признак, выполняя сигнальную функцию, считается наиболее броским маркером личного нарушения. Впрочем почти все терапевты игнорируют то, собственно что признак – это к тому же маркер системного неблагополучия. В случае если мы акцентируем наше внимание только на признаке либо симптоматических проявлениях, мы брезгуем основаниями и критериями их появления, а еще этими функциями, коие они делают для этого посетителя.

    Возникая в конкретных отношениях, признак есть превращенную, трансформированную форму контакта. Данный парадокс тем более характерен для нарушенных детско-родительских отношений, где сразу наличествуют и приверженность малыша к совершеннолетнему, и драматическая ситуация их отношений, абсолютная злобы, вины, обид, позора, нуждаемости… В этом случае оказалась и героиня сказки: травмированная и отвергнутая основателем, не получающая доказательства собственной эротической привлекательности и значимости, она как оказалось «в болоте». Хотя 1-ое, собственно что оказывается на виду – это не треволнения Василисы, не ее поведение, а непосредственно признак, воплощенный в притче спустя тип гадкой лягушки.

    В терапии на первых встречах на авансцене кроме того обыкновенно располагается признак посетителя. Треволнения, чувства не появляются, они «застывают» в признаке. При всем при этом особенное искусство терапевта – распознать язык признака, осознать, о чем говорит симптоматическое проявление, и отыскать ему адекватную вербальную форму, «расшифровать» его письмо, уяснить вероятность проявится застывшим в признаке переживаниям.

    Вернемся снова к притче. 1-ое самостоятельное поступок Ивана-Царевича, инфантильное и бездумное – это стремительная штурм на признак, после этого квакушка(кваку’шка) осталась без кожи-симптома, уязвимая, открытая и повторно травмированная. Потому что признак делает функцию контакта, его резвое разрушение приводит к невозможности контакта – с терапевтом, прошедшим навыком, весомым объектом… Такое может привести к разрушению психосоматической обороны и к выходу в свет обороны психотической. Ее актуализация ведет к погружению в травматические треволнения в то же время, когда у посетителя еще мало ресурсов для их повторного проживания и переработки. Василиса в анализируемой притче по прецеденту «сбегает от мужа», ворачиваясь к основателю и к прежним инцестуозным отношениям. Разумеется, собственно что в данный момент чтобы, дабы «вылечить» героиню, надо(надобно) намного больше усилий.

    Признак, как мы уже замечали, – это маркер нарушенных отношений со весомым объектом. За любым признаком практически постоянно стоит настоящий Иной и навык неудавшихся с ним отношений. В большинстве случаев данный Иной – кто-то из референтного для посетителя круга людей. Работа с признаком подразумевает его подключение в больше размашистый контекст – контекст межличностных отношений, в каких он появился. Предстоящая проработка ориентирована на прояснение и трансформацию отношений с что объектом, кот-ый принял участие в формировании признака: «Не ты ее одел, не для тебя ее и фотографировать было!». В психотерапии есть разные методы для «встречи» посетителя и проработки отношений с этим весомым Иным: работа с пустующим стулом, внедрение условных объектов-заместителей, монодрама, психодрама, расстановки в фантазии… Задачей терапевта на данном шаге считается актуализация прежнего травматического навыка и придание ему свежего смысла, здание в иной контекст с опорой на принцип экологичности происходящего для посетителя.

    1-ые поползновения Ивана как психоаналитика оказались, как мы уже замечали, неадекватными, непрофессиональными и неэкологичными для Василисы. Такой закономерный финал в терапии, где спец нацелен на резвое «избавление» от признака. Признак появился в конкретных отношениях, и его трансформация имеет возможность случится исключительно в отношениях, к примеру, с терапевтом либо с поддерживающим ближайшим человеком, чувствительным и понимающим. В отношениях «терапевт-клиент» порой получается избежать промахов, обусловленных «благими намерениями». Возникновение все наибольшего числа техник, методик, технологий психотерапии, направленных на резвый эффект и «исцеление», часто делает иллюзию легкости работы с признаком у спеца. Очаровавшись и предприняв активно-агрессивное поступок по «уничтожению» признака, терапевт часто сталкивается с смещением в худшую сторону состояния посетителя. В этом случае принципиально понять средства промахи и возвратиться в что точку, с коей стартовала работа. Взросление посетителя в терапевтических отношениях – процесс, сопровождающийся упадками в «точках перехода». Эти конфигурации часто базируются на финомене: непосредственно принятие Иного этим, какой он есть, но не штурм на его «недостатки» считается условием для его конфигурации [Бейссер]. Картинкой считается поведение Ивана, коие оказалось разрушительным для его супруги. Не принимая такого как, собственно что есть, он пробует поменять Василису, сжигая лягушечью кожу, собственно что приводит к грустным результатам. Впрочем понимание промахов привело к что, собственно что последующие действия Ивана-царевича по выручке супруги из плена Кощея оказались действенными, хотя и не ординарными. Сего идет по стопам ждать и в «несказочной» психотерапевтической истории работы с признаком.

    Образовавшиеся в притче тесты делают обстоятельства для психического взросления Ивана. Он совершает 1-ый на самом деле совершеннолетний, мужской действие – идет выручать собственную даму. «Загоревал Иван-царевич. Снарядился, взял лук ну да стрелы, одел стальные сапожки, положил в заплечный мешок 3 стальных хлеба и пошел находить супругу собственную, Василису Премудрую». Чтобы достичь желаемого результата ему понадобилось израсходовать большое количество времени и сил и обратится к поддержке со стороны иных. В притче наличествуют ассистенты, без коих Ивану-царевичу самому было бы тяжело управится с данной задачей. Помощников в терапии возможно рассматривать и как символические внутренние объекты терапевта, с которыми ему нужно повстречаться, дабы получить подпитку их мощью.

    Более увлекательной в данном контексте, с нашей точки зрения, считается встреча Ивана со старцем. Старец символизирует внутреннюю мудрейшую доля Ивана, воззвание к коей может помочь ему стать свободной от созависимых отношений со своим основателем и «вырвать из рук отца» собственную супругу Василису. Непосредственно внутренняя мудрость – таковое, собственно что нужно психоаналитику для трудной и узкой работы, как с психосоматическим признаком, например и с результатами сексапильного абъюза. Только обретя способность делаться «родителем самому себе», терапевт имеет возможность поддержать освобождение посетителя из плена родительских травм и интроектов.

    Отметим очередной нюанс сказки, кот-ая имеет образчик взросления, образчик такого как, как мужик делается мужиком. В ней показан механизм обычного (непротивозависимого) приема обретения мужской идентичности: спустя совершение подвигов, спустя вероятность нахождения внутри себя мудрейшего основателя… В случае если это не случается, то остается 2 варианта – или остаться в зависимом отношении от собственного реального основателя, или продолжать борьбу с ним, собственно что охарактеризовывает противозависимый финал. В притче Иван избирает 3-ий вариант – подталкивает всю собственную энергию не на выяснение отношений с основателем, а на собственного условного конкурента – основателя собственной супруги Василисы.

    Данная задачка не ординарна – вес основателя супруги громаден: «Долго он по глухим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришел в конце концов к Кощееву дубу. Стоит этот дуб, верхушкой в тучи упирается, корешки на 100 верст в земле раскинул, ветками красноватое солнце закрыл». Мощнейший, большой, подавляющий основатель присутствует не непременно в действительности, а, быстрее, на символическом уровне. Т. о., Ивану-царевичу в притче приходится бороться не столько и не столько с реальным наружным объектом (основателем супруги), а с ее безупречным внутренним образом основателя. Психический инцест сформировывает сложнопереплетенные созависимые дела меж основателем и дочерью. И тут мужику приходиться столкнуться с сложный задачей – выиграть конкурентнсть у основателя супруги. Уничтожить Кощея Бессмертного для мужика значит уничтожить либо заместить, ну а в эталоне опередить, тип основателя в сердечко девицы. Иначе ей угрожает опасность, например и остаться «замужем» за своим основателем, а ему – быть второстепенным мужиком в ее жизни.

    В случае если мужику получается вытащить супругу из власти основателя, то у него бывает замечена настоящий шанс замерзнуть для нее на самом деле ближайшим человеком и «полноценным» супругом. Чтобы достичь желаемого результата часто ему светит осуществить большое количество всевозможных «подвигов», нацеленных на ее «выход» из плена прежних отношений с наименьшими потерями, составление готовности созидать иных мужиков и осознанный выбор его (а время от времени – и иного) в виде отпимального напарника. В случае если мужику получается высвободить даму из отцовского плена, у нее бывает замечена энергия и ресурсы возводить с ним дела иного, больше зрелого значения: «Иван-царевич, смог ты меня отыскать, сейчас я весь вечность твоя буду!». Эти текста – аттестат готовности представительницы слабого пола вкладываться в дела, не сбегая в бывшие деструктивные контакты, в психоз, в психосоматизацию и другие непроизводительные методы организации собственной жизни.

    Для представительницы слабого пола анализируемая обстановка кроме того как оказалось не незатейливый. Ей нужно «очароваться» своим грядущим супругом, его мужскими действиями (в притче – это подвиги Ивана), а еще осуществить символическое измена основателя. Лишь только подобный финал мероприятий содействует восстановлению ее целостности, «освобождению» ее как представительницы слабого пола, встречу со собственной дамской идентичностью и открывает вероятность для свежих контактов и встреч с другими мужиками.

    В терапевтическом контексте из этого можно сделать вывод актуализацию мудрости терапевта, медленное путешествие в ситуацию психосоматического посетителя, выявление «адресата» признака, возведение контакта с ним на символическом уровне с целью осознавания заблокированных в данных отношениях эмоций и необходимостей. Эта ситуация быть может драматичной трудной и запутанной, абсолютной боли, позора, омерзения, любви и ненависти. Задачка терапевта – осторожно и аккуратно обмануть посетителя по ситуации его перевоплощений, по «топким болотам», по «дремучим лесам», к большей внутренней свободе и гармонии. Отказ от прямой атаки на признак подразумевает долгосрочную работу с детализированным анализом, как всевозможных контекстов отношений посетителя, например и его методов возведения контакта. Неплохим заключением для посетителя несомненно будет возведение свежего нарратива, свежей ситуации собственной жизни, свежего дела посетителя к признаку, к Другому и к себе самому как оригинальному, непохожему на иных человеку.

    Сказочные ситуации очами психоаналитика

    Для иногородних вполне вероятно консультирование у создателя заметки спустя онлайн.

    Скайп

    Login: Gennady.maleychuk

    Регайтесь на веб-сайте b17.ru и получайте доступ к увлекательной инфы по практической психологии

    Вопросы находятся в шарах или шаре. Такие отношения чаще всего наблюдаются в неблагополучных семьях, базирующимся на любви и чувстве принадлежности к одной семье. Что мама и ее маленький мальчик, иногда подросткам бывает грамматически сложно выбрать ответ. Чем отцы с высоким уровнем психологической культуры склонны к безоценочному принятию своих детей, что большинство лиц, гомогенные и гетерогенные браки.

    Нужное и полезное о сексе, отношениях между мужчиной и женщиной

    568x320 skuka